ПУТЕШЕСТВИЕ В КИТАЙ

Не так-то часто приходится бывать в Китае ученым, посвятившим свою жизнь изучению этой страны, если они живут в России или на Украине. Приходится утешать себя тем, что редкие поездки позволяют лучше заметить новое. Эти заметки – краткий рассказ о новом, замеченном мною во время двухмесячного путешествия в Китай осенью прошлого года. Поводом для поездки послужило празднование 2550-й годовщины со дня рождения Конфуция (551-479 гг. до н.э.), проводившееся в Китае под эгидой Китайского Фонда Конфуция и Международной Ассоциации конфуцианцев. Я уже несколько лет жила на Украине, в Севастополе, но числилась сотрудником Российской Академии Наук и была приглашена на празднование в качестве российского ученого-конфуциеведа. Мой переход на работу в Академию Наук Украины совершился позднее.

Юбилей Конфуция в Китае – это почти исключительно праздник ученых. Хотя имя Конфуция известно подавляющему большинству китайцев, о его жизни и учении сейчас мало кто знает. Конфуций оказал ни с чем не сравнимое влияние на китайскую культуру, с него в Китае начинается философия, историописание, поиск путей гармонизации человеческих отношений, с него начинается Школа как институт научения разуму, а следовательно начинается и цивилизация. Под цивилизацией понимается творческое сознательное устройство жизни в соответствии с понятиями разума, в отличие от устройства жизни в традиционной культуре, где все зиждется на подражании однажды заданным образцам. Цивилизация не отрицает, а предполагает рядом с собой традиционную культуру с ее механизмом подражания, задавая для нее образцы разумной деятельности. Но как только творческая деятельность личностей, носителей цивилизации, прекращается, традиционная культура, подражая мертвым образцам, постепенно поглощает цивилизацию.. Именно такая судьба постигла учение Конфуция о разумном устройстве жизни. Конфуций после смерти был канонизирован, его слова стали затверживаться наизусть всеми учащимися, слова помнились, а понимание их мало-помалу уходило. Первоначальный смысл слов постепенно утратился и учение неузнаваемо преобразилось. Конфуций говорил о том, что человек должен ориентировать свою жизнь по совести, его последователи говорили уже о покорности старшим в семье и правителям в государстве. Неузнаваемо изменилась и китайская школа, из учреждения, где научали разуму, превратившись в учреждение, где головы учащихся заполнялись затверженными наизусть текстами и комментариями к ним. Традиционная культура победила цивилизацию и для Китая это имело самые печальные последствия. Китай, вплоть до ХVI века опережавший по развитию государства Запада, в ХIХ веке превратился в отсталую страну, в полуколонию, а в начале ХХ века столкнулся с угрозой полной потери суверенитета. Вину за столь печальный поворот событий в судьбе страны многие мыслители-революционеры начала нашего века возлагали на конфуцианство, считая его источником рабской психологии китайцев. Неудивительно, что в ХХ веке на родине Конфуция от поклонения ему перешли к критике и неприятию конфуцианства в любых формах. А в 70-е годы, в период “культурной революции”, само имя Конфуция стало одиозным. И в нынешнем Китае, уже оставившем позади период крайностей, Конфуция знают мало. Однако время заставляет людей все чаще и чаще задумываться о цивилизационных ценностях конфуцианства, о его постоянном стремлении к миру и гармонии, к поискам золотой середины и отказу от конфликтов и крайностей. Все это становится насущно необходимым не только Китаю, но и всему миру, дошедшему до края пропасти в однобоком техническом развитии и балансирующему на грани самоуничтожения. По признанию ученых, в конфуцианстве разработана “технология” мира и гармонии, основой которой служит принцип “Не делай другому того, чего не хочешь от другого себе”. На этой базе интерес к Конфуцию и конфуцианству мало-помалу возрождается. Конфуций в Китае “реабилитирован”, но не так-то легко после многих десятилетий заушательской критики повернуть к нему сердца всей нации. Сейчас в этом направлении ведется настойчивая работа, потому что в Китае считают, что страна нуждается не только в высоком техно-технологическом развитии, но и в “духовной цивилизации”. Празднование юбилея Конфуция – часть этой работы.

И вот я в Китае. Последняя встреча с ним была пять лет назад, и я оглядываюсь вокруг, ища перемены. Заметить их нетрудно. Еще в поезде попутчик-китаец предупреждал меня, что я не узнаю Пекина. Я его действительно не узнала. Он стал городом небоскребов. Небоскребы выросли стремительно, как грибы, причем совсем недавно, многие были еще с иголочки, их “введение в строй” подгадывалось к 50-летию КНР. . Новостройки свидетельствуют и о продолжающемся росте деловой активности (многие небоскребы – штаб-квартиры разных фирм), и о росте иностранных капиталовложений (многие из таких фирм – зарубежные), и об улучшении жилищных условий пекинцев (большое жилищное строительство, причем современные жилые дома строятся часто на месте старых страшненьких малоэтажек пятидесятых годов), и о развитии транспорта (строится Четвертое транспортное кольцо столицы). . Сначала меня очень огорчило то, что на месте бывших рынков, где можно было поторговаться и купить понравившуюся вещь сравнительно недорого, выросли многоэтажные магазины, где торговаться нельзя и цены высокие. Потом выяснилось, что в большинстве магазинов все-таки царствует частник и товаров на любой вкус по договорной цене по-прежнему много. Цены действительно выше, чем пять лет назад, но очень значительно выросла и зарплата местных жителей. С ростом зарплаты связано, в частности, исчезновение разницы цен на входные билеты в музеи, парки, монастыри для китайцев и иностранцев, так неприятно поражавшей последних в прошлом (теперь такая разница появилась у нас на постсоветском пространстве, и мы знаем, что это признак бедности местного населения). На улицах столицы впечатляет обилие книжных магазинов, они полны покупателей (можно и читать тут же, хоть целые часы), большое разнообразие книг: переиздания древних книг, философская и психологическая литература, переводы с западных языков, современная китайская беллетристика, классическая литература, в большой моде книги о традиционной китайской культуре. Это серьезные книги. Вестерны, приключения, детективы, рассказы о мастерах ушу – в мелких лавочках и на развалах, это ширпотреб. Огромные магазины с компьютерной литературой и компьютерными принадлежностями, около них рынок пиратских дисков, хотя это преследуется и осуждается. Компьютерные центры повсюду, здесь можно и снять компьютерное время, и послать электронную почту. Техника в почете. У многих в руках мобильные телефоны, по ним говорят на улице и в транспорте. Пекин стал городом сплошной телефонизации, тогда как десяток лет назад телефон на квартире был большой редкостью. В квартирах прежде считалось престижным иметь цветной телевизор, теперь же обязательно есть и видеоплейер и проигрыватели для жестких дисков. И все чаще встречается компьютер. Китайцы стали придавать большое значение внутреннему убранству своих жилищ. Ценится хорошая мебель, “стенки”, гарнитуры. В квартирах появились картины. Прежний аскетизм в интерьерах уходит в прошлое.

Конфуцианские юбилейные торжества были открыты собранием в здании Всекитайского Собрания Народных Представителей, в зале заседаний Постоянного Комитета. Этим подчеркивалось значение, придаваемое Конфуцию нынешним руководством Китая. Затем в течение четырех дней шла научная конференция, на которой было прочитано полторы сотни докладов, посвященных учению Конфуция. Пафос конференции – самое драгоценное есть гармония, надо приводить к гармонии неодинаковое, избегая попыток устранять дисгармонию путем уравнительства.

Новым была свобода общения между китайскими и иностранными участниками конференции. Прежнее намеренное или невольное разделение на китайцев и иностранцев, наблюдавшееся на прежних симпозиумах, ныне, кажется, ушло. Все участники конференции жили в одной и той же гостинице, проводили время вместе, так что желающие обменяться мнениями с китайскими коллегами, часто знакомыми только по публикациям, имели для этого хорошие возможности.

В дни конференции была проведена сессия Международной Ассоциации конфуцианцев, избравшая нового председателя правления. Им стал сингапурский предприниматель Тан Юй, личный друг премьер –министра Сингапура Ли Куан Ю (почетного председателя правления). Тан Юй является поборником создания в Пекине Конфуцианского университета и с его избранием связываются надежды на реализацию данного проекта.. На сессии выступали практические работники и школьные учителя, рассказывавшие о том, как они пытаются донести ценности конфуцианства до нового поколения китайцев. Мне показалось, что эти молодые и полные энтузиазма и благих намерений воспитатели идут все-таки старыми путями. Рассказывалось, что в университетах образуются учебные группы, в которых студенты изучают высказывания Конфуция. Что создана специальная школа, где подобная же работа проводится с учениками младших классов. Группа таких учеников в количестве ста человек появилась на подиуме в зале заседания. Красивые, здоровые, хорошо одетые детишки с ярко нарумяненными (как это полагается при участии в художественных выступлениях) щечками, хором продекламировали несколько десятков цитат из Конфуция. Присутствующие пришли в искренний восторг, из многих глаз пролились слезы умиления. Пожилой профессор Шанхайского университета после заседания спросил меня в лифте, явно надеясь на сопереживание: “Ну, как Вам?” Я ответила, что помню, как почти такие же ребятишки с красными повязками “маленьких хунвэйбинов” самозабвенно читали хором цитаты председателя Мао. Странно, что этого не помнят седовласые профессора, первые жертвы “культурной революции”. На другой день профессор подошел ко мне и попросил уделить время для беседы. Они ничего не забыли, сказал он, и я конечно права, не так все просто. Ученые должны готовиться к тому дню, когда подросшие дети спросят их о смысле того, что они выучили наизусть.

Юбилейные торжества завершились поездкой участников конференции в провинцию Шаньдун, на родину Конфуция. Эта провинция была когда-то одной из самых бедных в Китае. С началом реформ положение изменилось, сейчас это процветающая территория с передовой промышленностью, сельским хозяйством, развитой сферой услуг. Здесь создан благоприятный инвестиционный климат, иностранные предприниматели охотно делают капиталовложения, налоги довольно низкие, а значительная часть доходов оставляется в провинции. Мы посетили памятные места, связанные с жизнью Конфуция и Мэн-цзы, участвовали в церемонии жертвоприношения Конфуцию, исполненной в храме Конфуция студентами Педагогического университета города Цюйфу. Цюйфу одновременно и конфуцианский город-музей, в котором ведется научная работа, и потрясающий туристический аттракцион, привлекающий туристов со всего света. Эти две стороны его жизни хорошо дополняют друг друга. Большое впечатление оставила китайская деревня, хотя мы, конечно, видели ее только проездом: в ней нет старых домов, только новые добротные постройки, в большинстве двухэтажные.

По окончании конференции я получила приглашение в далекую Юго-Западную провинцию Гуйчжоу на “Праздник культуры Ван Янмина”. Здесь следует сделать пояснение. Ван Янмин, знаменитый философ-конфуцианец конца ХV—начала ХVI века (эпоха Мин), один из наиболее проникновенных интерпретаторов Конфуция и блестящий мыслитель, оказавший огромное влияние на культуру Китая и Японии, был некогда сослан в провинцию Гуйчжоу императором, которого он посмел увещевать. В Гуйчжоу, живя в пещере, Ван Янмин получил “просветление”, понял, что такое “Дао”. Он выступил также первым просветителем местной народности мяо и создал учебное заведение, названное “Академией”. Впоследствии талант Ван Янмина вновь был оценен и его назначили губернатором южной провинции Цзянси, где он старался провести в жизнь свою философию

Провинция Гуйчжоу расположена в гористой местности, про нее существует поговорка: “В ее небе нет трех дней без дождя, на ее земле нет ровной площадки в три квадратных фута”. Она всегда была китайским захолустьем. Во время революции через нее пролегал путь китайской Красной Армии, вынужденной под напором войск Чан Кайши отступать из так называемого “Советского района” в провинции Цзянси в направлении к границам СССР. Поэтому провинция считается “старым революционным районом”. “Старые революционные районы” и сейчас в Китае самые отсталые и бедные территории. Они отдалены от главных путей мировой и внутрикитайской торговли, в них суровые природные условия и не хватает собственных средств для развития. Государство оказывает помощь, но надежной основой процветания, как известно, может быть только собственная самодеятельность населения. Сейчас в провинции Гуйчжоу начался экономический подъем. Правительство провинции заботится о том, чтобы одновременно росла и духовная культура населения. Проведение “Праздников культуры Ван Янмина” является одним из мероприятий в этом направлении. Жителям провинции прививают чувство гордости за то, что здесь жил столь высокоталантливый человек, являющийся примером того, что высоты духа могут быть достигнуты в суровых условиях. Я не изучала специально экономику Гуйчжоу и не могу представить здесь анализ причин ее экономического подъема, расскажу только об увиденном мною. Это, как говорят в Китае, впечатления путешественника, озирающего окрестности, “не слезая с коня”.

В числе группы иностранных ученых я прилетела в Гуйян, столицу провинции на самолете. Еще в воздухе я заметила странность открывающегося с высоты ландшафта: вся земля плотно уставлена близко друг к другу примыкающими остроконечными горами, похожими на детские куличики. Они не сливаются в хребты, но между ними нет и просветов. По дороге из аэропорта в город я увидела, что многие горы подвергаются разрушению. Из них берут щебень, причем не из одной какой-то, а, как кажется, из всех сразу. Первой моей реакцией было возмущение – так обращаться с природой! Вспомнилась сразу история крымской горы Гасфорт, судьба горы Брат на Дальнем Востоке, где я работала много лет. Их разрушение влияло на микроклимат местности и всегда было в центре внимания местных экологов. А тут – разрушаются все горы подряд! Позже я увидела лозунг: “Срывать горы и строить дороги!” Вот тут-то и вспомнилась упомянутая выше поговорка о провинции, где нет трех квадратных футов ровной земли. Это буквально так, и в провинции Гуйчжоу чтобы построить дорогу, а также чтобы “построить” поле, нужно срыть гору. Процесс срывания гор, развернутый в пространстве, мы наблюдали позже, во время поездок по провинции --- вот здесь гору только начали “колупать”, а там от горы осталась только половинка, а там – только подошва, а там – уже устраивается поле. Это труд, который нам почти невозможно представить. Мы застали период сбора урожая риса. На полях установлены деревянные короба и снопы обмолачивают ударами о края этих коробов. Кое-где используются деревянные валки с ножным приводом. Вместе с тем в деревнях хорошие новые дома, в основном двухэтажные и трехэтажные. Люди одеты беднее, чем в других частях страны, но это не старая рваная одежда, а потом, они, в конце концов, на работе, а не на гулянье. Лица здоровые, на них нет следов голода или измождения. Веселые ребятишки. Дороги, по которым мы ехали, были отличного качества, так что наши крымские дороги невольно вспоминались с грустью. Видимо, здесь очень хорошо используются местные преимущества. В одном из уездов нас угощали медовой настойкой из грибов линчжи. Это мифический гриб бессмертия, с которым иногда изображается божество долголетия. Очень редкий и дорогой продукт. Он растет здесь, а теперь, наверное, и разводится, так как настои из него производятся промышленно. К местным преимуществам относится и история этого края. Провинция Гуйчжоу туристический рай, и все здесь направлено на развитие туризма. Город Гуйян необыкновенно красив, в нем множество древних храмов и монастырей. Все, что связано с Ван Янмином, предлагается на обозрение в самом великолепном виде. Пещеры Янмина, его Академия, его кумирня, новый музей – это еще и чудеса паркового искусства. Город расположен на живописной реке, он полон цветов и прекрасных деревьев. На широких улицах его с шести вечера шумит ночной базар, где все продается дешево, в отдельных улицах “обжорные ряды”, где турист может попробовать все изыски местной кухни, не заходя в рестораны. А в ресторанах представлена кухня всего мира. В уездах прекрасные пейзажи, здесь находится знаменитый водопад Хуангошу, про который говорят, что он “третий в мире по величине”. Здесь этнографические деревни народности мяо, где девушки и юноши в красочных костюмах покажут вам народные танцы и споют свои песни. И все это сейчас на службе развитию провинции.

Праздник культуры Ван Янмина включал художественную часть (нам был показан балет на тему ссылки Ван Янмина в Гуйчжоу и его просветления в пещере, а также опера на ту же тему), однодневную научную конференцию, ярмарку и экскурсии по окрестным уездам. Ученые заседали на конференции, многочисленные приглашенные бизнесмены из Гонконга и с Тайваня заключали сделки на ярмарке. В перерывах все вместе отправлялись на экскурсии. В Гуйчжоу существует ассоциация тайваньских предпринимателей, большинство которых составляют выходцы из этой провинции. Видимо, их капиталовложения играют здесь немалую роль. Хороший пример делового использования патриотических чувств “тайваньских соотечественников”, что, конечно же, обязано благоприятному инвестиционному климату провинции.

Я решила не возвращаться после праздника Ван Янмина в Пекин. Рядом была провинция Сычуань и священные горы Эмэй, предмет моих многолетних вожделений. Но мои пекинские друзья, которым я об этом сообщила, были категорически против того, чтобы я отправлялась на Эмэй без сопровождения, они считали, что “это небезопасно”. Пришлось подчиниться, хотя решающим аргументом стало их заявление, что моих денег не хватит даже на одну ночевку в тамошней гостинице для иностранцев, а ночевать в монастыре иностранке не разрешат. Вместо Эмэя я доехала на поезде до Чунцина, столицы Сычуани, и села там на пароход, идущий вниз по Янцзы. Это тоже было осуществлением мечты. На Янцзы строится гидроэлектростанция Санься, с завершением ее строительства уровень реки поднимется на определенном участке на 150 метров и многие живописные места будут затоплены (Электроэнергии в Китае хронически не хватает. В Гуйяне мы видели отключение света по районам, прямо как в Севастополе или во Владивостоке). Их не увидишь больше, да и вообще, кто знает, что будет дальше? Придется ли когда-нибудь еще здесь побывать? В кармане очень мало денег, но в нем есть два приглашения в университеты провинций Цзянси и Аньхуэй, я могу поехать туда на поезде, но ведь на пароходе гораздо лучше, хотя и дольше. Пароход туристский. Мы будем плыть до конечного пункта –Уханя – четыре дня, останавливаясь для экскурсий. Я в третьем классе, в каюте восемь человек, двухъярусные койки, пароход в общем рассчитан на летние путешествия, но еще тепло, несмотря на то, что уже вторая половина октября, мы на юге, все-таки. Мои спутники немало удивлены появлением в своем соседстве пожилой иностранки, но мы быстро дружимся. Они берут меня в деятельную опеку, смотрят, чтобы на остановках меня не обдурили торговцы, всегда готовые запросить с не знающего местных цен втридорога. А я каждый день рассказываю им что-нибудь о Конфуции. И о России, которой они интересуются больше, чем Конфуцием. На берегах, мимо которых мы проплываем, красуются отметки, куда дойдет вода после пуска каждой очереди ГЭС. Места здесь исторические, они описаны в китайском классическом романе “Троецарствие”. Правда, стоянки не очень продолжительные и пароход все время припаздывает. Достаточно продолжительная экскурсия – шестичасовая – получается только в ущелье Малое Санься. Здесь мы пересаживаемся в моторные лодки и идем вверх по течению довольно мелкой речки. Ее окружают тысячеметровые утесы, небо теряется где-то далеко в вышине. Нам обещано, что мы увидим обезьян и мандаринских уток. К моему удивлению, эти замечательные птички, символ неразлучных супругов, действительно нам встречаются. Про обезьян говорят, что их можно заметить, если пристально вглядываться в шевелящиеся кусты на утесах. Кусты действительно шевелятся, но обезьян мне приходится принимать на веру, видно, к старости слаба глазами стала.. Зато берега усыпаны настоящими самоцветами. Сюда приезжают собирать камни резчики печатей. Мы видим, с каким восторгом нагребают в мешочки эту красивую гальку пожилые американские туристки с другой лодки. На своей лодке я с разрешения лодочника устраиваюсь на носу. Ничего, что сзади восседают туристы в креслах, здесь я чувствую себя первопроходцем, плывущим с проводником по неизвестной реке. “Проводник”, молодой парень, имени Конфуция не знает (первый раз такое встречаю), хотя в школе немного учился. Когда речка становится мелкой, он высаживает нас на берег, чтобы уменьшить осадку лодки, а потом подбирает вновь. В местах таких высадок на узких полосках берегов – рынок, где можно найти немало интересных изделий “под старину”, чем туристы (иностранные особенно) соблазняются. Все эти изделия изготавливаются на мелких предприятиях в деревнях и поселках, которые помимо своих основных занятий работают на туризм.

Возвращаемся на пароход очень довольные. Шлюзы первой очереди гидростанции проходим ночью. После гидростанции берега становятся гораздо менее интересными, теряется прежняя иллюзия старины, здесь уже не пристани из старых пароходов, не мостки, проложенные по лодкам, а настоящие речные вокзалы, рынков на них нет. А в замечательном городе Юэяне с нас почему-то затребовали по три юаня за выход в город. Некогда было разбираться, за что собственно мы платим, стоянка короткая, успеть бы сбегать на берег. В Юэяне я бывала раньше, осматривала знаменитый “Юэянский терем”, которому почти полторы тысячи лет. В нем есть стела со стихами-наставлением средневекового поэта, обращенными к китайским императорам: “В горе о горестях Поднебесной будь первым, а в наслаждении радостями Поднебесной последним”. Неплохо было бы носить в себе такую идею современным политикам. Увидеть все это снова не удастся, стоянка опять сокращена. На обратном пути с нас пытаются взять деньги уже за вход в вокзал. Мы разъяряемся и хотим идти искать справедливости. Чтобы получить ответ на вопрос, за что мы только что платили деньги, нас посылают куда-то “на второй этаж”. Один из спутников пошел было, но быстро воротился, поняв бесполезность затеи. А нас тем временем пропустили. Плату, конечно, взимали “на ремонт Провала”.

К вечеру четвертого дня с опозданием прибываем в Ухань, громадный город, вернее, три города, сросшиеся вместе, Учан, Ханькоу и Ханьян. Здесь я расстаюсь с пароходом и со спутниками, которые ушли не раньше, чем посадили меня в такси. Дальше мой путь лежит в Наньчан, столицу провинции Цзянси, в недавно созданный образцовый для Южного Китая Наньчанский университет. Ректор университета академик Пань Цзилуань – мой давний друг. Он специалист по сварке, его называют “китайским Патоном”. У “китайского Патона” большой интерес к китайской традиционной культуре. В университете я буду его личным гостем. Здесь у меня только одна встреча с профессорами философского и филологического факультетов, которым я рассказываю о своих новых методах исследования древнекитайской философии. Все остальное время посвящено осмотру провинции и беседам с ректором, он ежедневно приходит ко мне вечером на два часа. Говорим о Конфуции, о китайской культуре, но больше всего – о России. А днем я на экскурсиях. Цзянси тоже “старая революционная” и тоже довольно отсталая провинция, начинающая подниматься. Здесь множество исторических памятников древности, средневековья и новейшего периода, делающих ее интересной для туристов. Здесь Академия Чжу Си, которой тысяча лет, здесь даоские и буддийские монастыри и храмы, которые сейчас возрождены, здесь “столица китайского фарфора”, город Цзиндэчжэнь. И несравненные пейзажи озера Поянху и гор Лушань, где находилась и “летняя столица” Чан Кайши и место летнего отдыха Мао Цзэдуна. Все это открыто для посещения. Цзянси называют “царством бамбука”.Бамбук повсюду, из него делают мебель и всякую утварь, пользующуюся широким спросом. Деревни, которые мне приходилось проезжать, все в новых трехэтажных домах, а земля здесь ярко красного цвета. Через провинцию проходит сеть “хайвэев”, высокоскоростных шоссе, на них сидящий в машине ощущает себя летящим на самолете. Въезд на все хайвэи платный, как и переезд через все мосты. Вообще китайские шоссейные дороги поражают воображение, по крайней мере воображение жителя России и Украины. Чувствуется, что Китай готовит коммуникации будущего.

Жаль покидать Наньчан и гостеприимного хозяина-ректора, но нужно ехать дальше. В соседнюю провинцию Аньхуэй. Еду в поезде. Довольно молодой человек напротив меня умело расправляется с “чернокостной курицей”, специалитетом цзянсийской кулинарии, и горестно вздыхает. Мы разговорились. Он считается безработным, то есть он потерял работу на государственном предприятии, которые в большинстве являются нерентабельными и вынуждены сокращать свои штаты. В этом году увольнение с государственных предприятий приобрело широкие масштабы. Потерявшие “железную чашку риса”, то есть государственную зарплату, идут на работу в мелкий бизнес. Мой попутчик сам организовал частное предприятие, занимается извозом. Хозяин нескольких машин. Одну из них в провинции Цзянси отобрали за какие-то неполадки, надо думать теперь, как ее выручать. А как вообще индивидуальный бизнес?-- Да тяжело, очень велики налоги.-- А как же велики?-- Если все подсчитать, то получится 17 процентов. Я начинаю, к его изумлению, хохотать. Приходится потом объяснять причину смеха, рассказывая, какие налоги у нас. Он не верит: Да как же так можно работать?

Провинция Аньхуэй (мой спутник сказал, что я ее не узнаю, если шесть лет не приезжала) экономически развитая. Она имеет и богатейшую историю. В столице ее, Хэфэе, несколько крупных университетов. Я второй раз приезжаю сюда по приглашению философского факультета Аньхуэйского провинциального университета и считаюсь его “профессором по совместительству”. Уже на вокзале передо мной извиняются, что запланировали для меня много лекций. К моему удивлению, большая часть лекций на тему о России и об изучении Китая в России. Интерес к России и другим государствам постсоветского пространства огромный. Все хотят знать, как мы живем. Все говорят, что не понимают, почему мы живем плохо при таких природных ресурсах и при такой богатейшей культуре. Все говорят, что переживают за нас. В ежедневных передачах по телевидению всегда есть новости из России, но понять, что там происходит, трудно. Я честно предупреждаю своих слушателей, которых каждый раз набирается до двух сотен, что я не политик и не специалист по экономике, что я выражаю только свое личное мнение об обстановке в России. Но им это интересно. Лекция продолжается не меньше двух часов и еще час задают вопросы, и по ним чувствуется, что интерес действительно глубок. У меня почти не остается времени на то, чтобы осмотреть город. А он значительно изменился. Хорошо то, что исторический центр не тронут, изыски архитектуры только в новых микрорайонах, тут можно встретить здания самых необычных форм. Старинный городской ров, в прошлый мой приезд бывший довольно грязной канавой, за последние два года превратился в цепь чистых прудов, вокруг которых раскинулась шикарная парковая зона в английском стиле. Видимо, здесь поработали архитекторы из Гонконга. На нескольких небольших отелях в этой зоне вижу объявления, что здесь можно снять номер на два-три часа. В центре города опять удивляюсь, здесь на скрещении дорог пятиэтажная путевая развязка, такого даже в Пекине нет. Товары на рынках дешевые и очень разнообразные, все дешевле, чем в столице. Уже в прошлый приезд я убедилась, как серьезно подходят в Хэфэе к проблеме пенсионеров. Здесь много специальных клубов, развито послепенсионное образование, стариков обучают разным искусствам, живописи, каллиграфии, танцам, музыке, гимнастике. Правда, такое существует не только в Хэфэе, во всей стране этому уделяется исключительное внимание, просто здесь я познакомилась с этим ближе. Китай гордится тем, что решил для своего более чем миллиардного населения проблему “малого благоденствия”, то есть “пищи и тепла”, уровень жизни, по сравнению с прошлым, значительно повысился. Но чтобы в стране были мир и спокойствие, нужно заботиться не только о тепле и пище, но и о настроениях и мыслях населения. Молодежь, наиболее динамичная часть народа, и старики, вышедшие на пенсию (она в госсекторе составляет 80 % зарплаты), всегда в поле зрения государства.

В Хэфэе многие изучают русский язык, квалифицированные кадры преподавателей русского языка существуют в городе с 50-х годов. А сейчас я встретила в нескольких вузах преподавательниц русского языка с Украины, из Харькова. Они работают в Китае уже не первый год и их знания, энергия, трудолюбие и сердечность высоко ценятся и студентами и преподавателями. Русский язык изучается с целью делового сотрудничества с Россией. Оно сейчас на очень низкой отметке и студенты с тревогой спрашивают меня (и себя) есть ли у него будущее. Я могу только им сказать, что переводчик должен быть “всегда готов” к подъему, но не забывать и о “запасном пути”, то есть овладевать несколькими языками.

И опять трудно уезжать, но уезжать надо. Теперь в Пекин, а оттуда уже домой, в Севастополь. В Пекине я посетила посольство Украины. Сейчас оно занимает территорию в новом посольском квартале, отделившись от посольства России. Здесь мне с гордостью сказали, что большинство украинских дипломатов говорит по-китайски. Одна из сотрудниц консульства занимается даже изучением конфуцианства. Связи Украины и Китая, существующие давно, вступили сейчас в новый период. На Украине впервые созданы условия для организации национального китаеведения, но оно строится не на пустом месте, украинские китаеведы имеют возможность опереться на опыт китаеведения СССР и России. . Обеим сторонам – Украине и Китаю --предстоит многое узнать друг о друге. В частности, секреты “китайского экономического чуда”, как много о них ни пишется, еще далеко не осознаны в их главной сущности. А ведь об этой сущности говорил еще Конфуций. Он учил китайских правителей своего времени, что самое важное – дать народу подняться. И для этого правителям нужно только одно – не брать с подданных больше десятины их доходов. Десятина – малая часть, но если у народа будет достаточно, то этой малой части правителю будет достаточно. А будет у народа недостаточно, правитель не получит ничего, даже взимая с подданных две десятины и более. Диалектика относительного и абсолютного, впервые высвеченная две с половиной тысячи лет назад, актуальна всегда, хотя мы об это склонны забывать. Как ни далеко по времени отстоит от нас Конфуций, его мудрость протягивает руку помощи живущим в наше время, где бы ни находился их дом – в Китае или далеко от него.

Л.И.Головачева,
старший научный сотрудник института востоковедения НАНУ (бывший), 1999г